...Появившийся из самого сердца неподконтрольный дикий голод сводил сума, заставляя вдыхать запахи окружающего мира в поисках пищи… А рядом такая готовая и горячая кровь – Каролина протянула Мику руку, приглашая в мир для наслаждений и слегка прикрыв глаза в ожидании такой сладкой боли.
- Ну же… Я вся твоя… Бери…

Возьмёт или не возьмёт - вот в чём вопрос?..

На счёт вопроса возьмёт\не возьмёт... Боюсь, что возьмёт.

Чьи-то нежные руки, смеющиеся голубые глаза и золотые локоны так близко к самому сердцу, что можно утонуть в их мягкости и возродиться абсолютно невесомым существом… Такой сладкий сон… Джозеф приоткрыл глаза и улыбнулся полумраку, встретившему его ещё не до конца восстановленное зрение. Вновь всё как всегда – он один в темноте пустой комнаты, мечтает и видит такие манящие своей прелестью сны. Нереальные, неосуществимые сны. Но аромат женственности, представляющий собой нечто среднее между цветущим жасмином и первым, таким хрупким ландышем, очаровывал и дурманил, откровенно намекая на то, что в этот раз Костан проснулся в постели не один.
Осторожно он протянул руку и на другой половине кровати нащупал женское тело – дыхание было ровным, а неподвижность позы говорила о том, что прекрасная незнакомка спала сном маленького, уставшего от долгого дня ребёнка. Стараясь не спугнуть такое чуткое сновидение, Джозеф пододвинулся поближе и одной рукой нежно обнял спящую девушку – от такого нежданного прикосновения она что-то промурлыкала себе под нос и прижалась к вздрогнувшему вампиру. Внезапная реакция мужского тела на такую откровенность дала Костану понять, что одежды на нём не было. Кто-то раздел его, уложил в постель и, видимо, принёс пищу… Его рука аккуратно отодвинула в сторону золотистые волосы, освободив от рыжего водопада изящную женскую шею и он прикоснулся губами к такой привлекательной венке. В носу приятно защекотало благоухающим запахом весенних цветов и выросшие за какую-то секунду клыки быстро втянулись обратно. Она!.. Как он мог не узнать?.. Он ведь едва не укусил её…
Растерянные чувства отозвались дрожью в руках и стремительными мыслями: он так долго ждал этого момента, что теперь просто не знал, что делать, как обращаться с ней, как прикасаться к такому желанному телу… Будто эфирный ангел его рыжая Соня лежала перед ним абсолютно обнажённая и зовущая своей неземной красотой в мир чувственного удовольствия. А он просто растерялся… Годы, десятилетия, века дикой страсти и откровенных наслаждений научили его многому, но не научили любить…
В сияющих от счастья глазах выступили странные слёзы и всё, что он смог сделать – это ласково прикрыть её одеялом. Не сейчас. Не так. Когда-нибудь она будет принадлежать ему, но не такой ценой…
Тело жутко ныло от жгучего желания, а рукам так отчаянно хотелось дотронуться хотя бы до хрупкого женского плеча, что Джозеф тихо застонал, сжав губы. Терпение никогда не было его главной добродетелью, а уж тем более сейчас, когда свою последнюю смертную любовницу он навещал около месяца назад.
Соня сладко потянулась и, не открывая глаз, вновь пододвинулась к вампирскому телу как можно ближе, положив свою золотистую голову на грудь Джозефа. Видно, сон, который ей снился, был связан с её временем, в котором она часто засыпала на чьей-то надёжной мужской груди. При мысли об этом Костан сурово сдвинул брови – ни один смертный не заслуживал такого счастья, а уж если это был вампир, тогда его надо было просто оскопить, чтобы он не оскорблял своими прикосновениями такое необыкновенное тело…
- Я не сплю, Костан… - Хитрый голос затерялся в жёстких завитках на его груди и пронзил всё тело своей нежностью, никогда к нему не обращались с таким неподдельным чувством любви.
- Между нами что-нибудь было?.. – Глупый вопрос, но это единственное, что он смог выдавить из себя, ощущая, как её нога приземлилась в опасной близости от того, что он годами не мог удержать в своих брюках при виде смазливой девицы.
- Поверь мне, ты бы этого не забыл! – Улыбающиеся пухлые губы выдыхали слова прямо в его колючую щёку, разжигая неконтролируемую страсть. Господи, она знала, что делала, прекрасно понимая, что с вампирами так нельзя – это чревато сексом, бесконечным, долгим и необузданным сексом…
- Ты такая… горячая… - Прошептал он, стараясь совладать с неровным дыханием, пока её руки скользили по его напряжённому животу, будто пытаясь отыскать запрятанное в его недрах сокровище. – Ты сводишь меня с ума…
- Я знаю. – Такой лукавый, бросающий вызов его терпению ответ. Он не говорил ни о чём, и в то же время сказал так много…
Две минуты воздержания рядом с такой женщиной сами по себе были уже преступлением, а те долгие пять лет, что он видел её во сне, желая прильнуть к такой упругой груди, вообще должны были засчитаться ему за подвиг. Поэтому мужские руки, горящие страстью и любовью, крепко сжали в своих объятьях жаркое тело, заставив соприкоснуться все части мужской и женской сущности – волосы, губы, плечи, ноги, всё стало единым, навсегда стерев грань между двумя, дрожащими в этой тёмной ночи.
- Тогда почему ты не даёшь мне себя?..
Её смеющиеся глаза были так близко, что он мог сосчитать все светлые пушистые реснички, вздрагивающие от каждого его вздоха. Только почему-то считать не хотелось…
- Ты знаешь, как я скучал по тебе?.. Ни одна женщина так и не смогла утолить мою страсть… - Откровенность лилась из него потоком, обжигая её плечи и шею. Мужские горячие губы прильнули к пылающим девичьим щекам и вдыхали в них свою истинную радость, надеясь на снисхождение и хоть малейшую ответную ласку.
Но она молчала. Не шевелилась. Казалось, даже не дышала, ожидая следующего шага со стороны желавшего её вампирского тела.
- Ты позволишь?.. – Первый раз в свое бесконечной жизни Костан спрашивал разрешение на ласку. Его рука нежно скользнула по округлости её груди и тут же замерла, будто боясь того, что такое дивное тело исчезнет, испарится от его прикосновений. Он ждал её решения так же, как приговорённый к смерти ждёт отсрочки приговора – трепеща каждой молекулой своего тела, в тайне надеясь на чудо и боясь жёсткого вердикта судьи.
А вместо ответа такая нежданная дерзость – Соня откинула Джозефа на спину и села сверху, отчаянно сверкнув в темноте сияющими глазами. Ему не удалось даже сделать свой последний вздох перед погружением в пьянящие тайны своей рыжеволосой бестии, наслаждение нагрянуло так внезапно, что едва не рассыпалось тут же калейдоскопом ярких красок. Дрожавшие руки нежно обхватили женские бёдра и, будто успокаивая собственную страсть, заставили её замереть на мгновение. Он ждал слишком долго, чтобы теперь вот так, как безусый юнец, закончить едва начавшиеся ласки…
И такое сладко-мучительное осторожное движение внутри её тела, щедро окатившее волной удовольствия… А вместо крови по венам уже бежал этот щекочущий, ласкающий все мышцы электрический ток… Её широко распахнутые глаза просто кричали, умоляя об ускорении, о приближении и погружении. Но он ждал. Это было слишком даже для его искушённых чувств – внутри женского тела его ждала ласковая западня, в которой каждое лишнее движение могло привести к мгновенному взрыву счастья. Впервые он не находил сил, чтобы устоять, чтобы успокоиться и просто отпустить свою страсть на волю. С ней это было невозможно.
Она слегка пошевелилась, заставляя всё его тело вздрогнуть от такой невыносимой пытки.
- Скажи… Скажи это… - Он терял над собой контроль, не понимая, чего требовали её жаркие губы, пока женские бёдра отчаянно двигались в ритм бешено стучащему сердцу. – Что ты чувствуешь…
И его рывок навстречу влекущим горячим тайнам… Пока он пытался совладать с подкатывающим к животу вихрем экстаза, такие требовательные губы, будто желавшие обратного, терзали его шею, изредка касаясь клыками пульсирующей венки. Она дразнила его этой пыткой – Джозеф ждал пронзительного укуса, который станет последним, что он ощутит перед провалом в блаженство, а вместо этого получал только новый обжигающий поцелуй.
- Скажи!.. – Её клыки приблизились к лицу вампира и мягко прикоснулись к его пересохшим губам. Женские бёдра зашевелились, будто желая вновь покинуть его, раствориться в ночи. На этот раз навсегда… Нет! Он больше не вынесет этого! Властным движением рук он притянул её ягодицы как можно ближе, почувствовав себя вновь в таком уютном, ласкающем его изнутри теле и прохрипел:
- Люблю… - Ещё одно настойчивое движение и он готов отдать ей всего себя, смешать свою горькую сущность с её, такой сладкой и нежной…
Взаимностью ответили ему в тишине только женские клыки, прокусившие его шею – страстно, резко, доставляющие нестерпимую радость и такую желанную боль.
- Люблю тебя!.. – Отчаянный мужской крик из самого вампирского сердца и вторящая ему сладкая судорога женского наслаждения. Неистовые глотки крови, тающие на женских губах и его бешеная пульсация внутри горячего, благоухающего ароматом вечности тела – будто обезумев, он с каждым стуком ошалевшего от счастья сердца отдавал её все свои печали и страдания, накопленные за эти долгие пять лет. Чуть приоткрытые бирюзовые глаза выдавали истину девичьих чувств – она растворялась в той самой райской сущности, которая изливалась в неё вместе с диким рычанием потерявшего над собой контроля вампира.
Последний стон испытанной радости и Джозеф откинулся на подушку, тяжело дыша.
- Я никогда… такого не испытывал…
Хитрый прищур глаз и она небрежным движением руки откинула с плеча спутанные рыжие кудри. Такая фраза была просто комплиментом и ответа она вовсе не требовала.
- Что это?.. – Его блуждающий взгляд натолкнулся на странную татуировку, будто случайно приземлившуюся на женском белоснежном плече.
- Лямбда. Древнегреческий символ Легиона.
Неживые, разрушающие красоту этого постблаженного момента слова пронеслись в голове Джозефа как ядовитая стрела, летящая прямо в душу. Не может быть. Это ошибка. Она вновь смеётся, шутит, забавляется его недоумением… Тогда почему такая глубокая печаль отражается в этих прелестных голубых глазах?..
- Ты…?.. – Выговорить всё, что казалось невозможным и таким пугающим, он просто не смог.
- Да. Я одна из них.
Нервный жест в сторону скомканной простыни и Джозеф прикрыл свою наготу, будто застыдившись вдруг собственных обнажённых чувств и эмоций.
- Ты сошла с ума?!.. Они пытались убить тебя!.. Всех нас!.. Твою мать едва не сожгли заживо!.. – Запал недоумения и возмущения погас также быстро, как и упавшая с полуночного неба звезда, только горький привкус сожаления всё ещё опалял мужские губы.
- Мы просто контролируем популяцию вампиров: ставим зарвавшихся на свои места, а если не получается, нейтрализуем их… - Она гордо приподняла подбородок и с достоинством расправила плечи, не отводя глаз с его удивлённого лица.
- Значит… - Он боялся, Боже, как он боялся подтверждения своих жутких предположений…
- Мы на разных сторонах, Костан. Таковы правила. Всё, что у нас было – это пара безумных ночей. – Грациозное тело медленно поднялось с кровати и утонуло в мягком свете молочно-белой луны. От такой чарующей красоты момента у Джозефа перехватило дыхание, и душа вновь отчаянно позвала забыть обо всём наедине с этой рыжей волшебницей, которая уже завтра могла стать ему лютым врагом.
- Не понимаю… Я искал тебя века, чтобы из-за каких-то чёртовых правил потерять?.. – Странной влагой заблестели мужские глаза, скрывшие свою боль за тёмными ресницами.
- Если не будет Легиона, вампиры распоясаются. Майкл… он уничтожит почти всех в Лос-Анджелесе… - И давшийся ей нелегко короткий вздох. – Всё к лучшему.
- Да ни черта подобного! – Резким движением он оказался рядом с гордым, непоколебимым перед сердечными муками женским телом и крепко прижал к своей груди, надеясь, что боль, звучащая из глубин его несуществующей души, растопит её показную холодность. – Ты нужна мне, понимаешь?.. И плевать я хотел на этот Легион и его правила!..
Он неистово покрывал поцелуями дурманящие ароматом леса золотые волосы, ища ответную ласку хотя бы в коротком кивке головы.
- Нет. – От такого мерзкого слова Джозеф инстинктивно отшатнулся, почувствовав под ногами ледяную пустоту бессмысленного небытия. – Я предложу тебе многое. У тебя будет всё. Только тебе придётся обо мне забыть.
Горечь разъедала глаза, а сжатые мужские губы пылали непониманием и тоской. Мир просто рухнул. Перестал существовать. Обвалилось всё. Только почему-то он всё ещё чувствовал тупую боль в том месте, где не должно было быть нелепого вампирского сердца.
- Ты смеёшься?.. Да я за последние пять лет спал меньше, чем думал о тебе!.. – Такой отчаянный, стремящийся добиться истины крик заставил её вздрогнуть. Она чувствовала его боль, знала всё, отчего так холодело внутри его существа, но должна была оставаться безучастной. Так учили. Так надо. Чтобы он выжил.
- Я верну тебе Сару Уитли. – Внезапный удар в самое слабое место, беспощадная фраза прострелила молнией и упала в глубине души огромным тяжким камнем. Резко сжались кулаки, и в бессилии предпринять что-либо решающее он с рыком опрокинул ночной столик, разбив его на бесполезные обломки дерева. Она даже не моргнула, будто ждала подобной реакции.
- Что? Ты предлагаешь обмен??? – Он нервно заходил по маленькой комнате и, уткнувшись лбом в самую дальнюю стену, попытался успокоиться.
- Я предлагаю тебе спокойную жизнь. Заведи семью, живи как остальные. Не лезь в вампирские разборки. – Её тихий голос умолял и скорбел по погибшей в этой спальне страсти. – Ради Бога, не становись у меня на пути.
- Ты хочешь, чтобы я от тебя отказался?.. – Непонимание сквозило в этом потерянном вопросе, который он задал так и не повернувшись лицом к своей мучительнице. Может, он просто не хотел вновь видеть её волшебные бирюзовые глаза, может стыдился собственных, впервые застигнувших его врасплох чувств, а может было просто слишком больно…
- Я не хочу, чтобы ты страдал!.. – Бесшумное движение в его сторону и ласковые руки обхватили его тело сзади, будто невзначай позволив пушистым локонам прикоснуться к мужской напряжённой спине.
- Господи… Это какое-то безумие… Ты предлагаешь мне выбрать между тобой и Сарой… - Надрывный голос перешёл в тихий страдающий шёпот и он, не желая отвечать на её странные ласки, бессильно скользнул руками по стене.
- У тебя на размышления будет двадцать лет. Поверь, это лучшее, что я могла сделать. – Эти холодные пальцы, скользящие по его спине вовсе не были утешением и откровением её истинных чувств, нет, это была мольба о подчинении её дерзкому плану. Решимость фраз выдавала правду женского тела: она стремилась доказать, что всё было ошибкой, что все его страдания ничего не значили, что это их первая и последняя ночь… - И ещё: если ты выберешь меня, погибнем мы оба.
Джозеф резко повернулся и встретился печальными глазами с пронзительным взглядом небесно-чистых глаз: эмоции прорвались сквозь вампирское терпение и многовековое спокойствие и он встряхнул её за плечи, будто пытаясь переиграть последние минуты своей судьбы.
- Тогда какого чёрта ты пришла сюда?.. Зачем отдалась мне?.. Чтобы я всю жизнь вспоминал о том, чего у меня больше никогда не будет?!
Женские губы поймали его последние слова как живительный глоток воздуха и выдохнули свои чувства прямо в его рот:
- Джозеф… - Впервые за всё их знакомство она обратилась к нему по имени, проговаривая каждую букву как самую чистую молитву. – Ты не представляешь, чего мне это стоило. Ты мой первый, самый лучший мужчина…
Он напряженно нахмурился, обдумывая странные слова, которые звучали так искренне, что хотелось верить в невозможное.
- Но ты ведь не… Я не был первым…
- Не сейчас, не здесь, не так,… но был… - В её глазах засветилось откровение всего невысказанного. – …Первым…
В сердце приятно защемило от осознания ещё непрожитого им счастья и Джозеф, будто возродившись на пепелище собственного разбитого счастья, прошептал в такие тёплые женские губы:
- Тогда к чему всё это?.. Я дождусь пока ты вырастешь, и защищу тебя от Легиона…
- Нет. – Вновь это мёртвое, ужасно колючее слово. – Ты позволишь мне стать тем, кем я хочу быть. Когда мне будет шестнадцать, я отпрошусь на своё первое свидание… Отпусти меня…
Его мысли были так далеко от всего этого глупого разговора, что он наклонил голову и потерялся в собственных откровениях.
- Сегодня ночью, здесь… я сказал тебе,… что люблю… - Знала ли она, чего стоило ему вновь произнести эти слова? Сейчас, когда не было опаляющей страсти и невозможно было всё списать на простую физиологию и эпатаж чувств.
- Забудь. – Так безмятежно, будто он только что поведал ей о погоде за окном, а не о собственном бешено стучащем сердце.
- Нет. Ты хотела это слышать! Теперь… я буду за тебя бороться! – Он наконец-то поднял на неё блестящие от горечи глаза и с достоинством многовекового вампира принял вызов её показного равнодушия.
- Брось всё, Костан. Просто живи. Только обещай, что отпустишь меня в тот день. – Он наглухо закрылся стеной безразличия от её проникающих в каждую потайную мысль глаз, пытался не думать, не дать ей знать, стерпеть секундное замешательство… Её удивленное выражение лица сказало больше, чем все другие слова – она впервые не слышала его мыслей, он сумел спрятаться, скрыться…
Молчание. Как пропасть перед каждым из них. Как тайна самых сокровенных дум.
- Обещай! – Требовательно, жёстко. Она нервничала, не ощущая его истинных эмоций, не зная, чего ожидать.
- Да. Обещаю…
Она растворилась в лёгком порыве ветра так быстро, что не успела заметить следы лжи на его лице. Хотя… он не врал, он просто не договорил фразу…
- … что никогда не откажусь от тебя…